Пластический хирург Таир Алиев

Это путешествие было самым ярким , самым красочным, самым длительным в моей жизни! Это мое третье посещение США, и надо отметить, с каждым разом эта страна становится для меня все более интересной. И дело тут не только в ярких красках отдельных зданий или пейзажей, но и во внутреннем укладе жизни американцев.

Опущу подробности перелета Москва - Вашингтон - Лас-Вегас, это отдельная история. Начну с вестибюля отеля “MGM”, где на тебя сразу обрушивается поток информации о всех способах отдыха и релакса. Толпы туристов с лиц которых никогда не сползает улыбка, не гаснет блеск в глазах и не исчезает шлейф  удовольствия.

В костюмах, в шортах, в плавках, с огромными разноцветными стаканами с соком, устремляющиеся в сторону бассейна, казино или на выход, они круглые сутки напролет занимаются только одним - получением радости. И какой бы ты не был уставший или просто не сведущий в вопросах разнообразных видов отдыха, уже через пару минут втягиваешься в этот ритм и не можешь из него выбраться.

Огромные залы казино с тысячами разнообразных автоматов по выкачиванию денег, сотни столов с равнодушными лицами крупье и жаждущих наживы, облепивших эти столы  людей, десятки ресторанов, магазинов, театральные и цирковые шоу, все это только на первом этаже отеля. Заставить его покинуть может только коллективная экскурсия.

Первая экскурсия была на Большой Каньон. Летели туда на небольших самолетах, из широких иллюминаторов которых открывались чудесные виды на реку Колорадо, на плотину и непривычный пейзаж: чередующиеся выступы скал над песчаной равниной.

К сожалению, из-за ветра не удалось облететь каньон на вертолетах, но и пешая прогулка по краю отвесных обрывов доставила мне истинное удовольствие. Вспоминал детство в Нагорном Карабахе. Только скалы здесь не белые, а желтые.

Обзорная экскурсия по городу была словно волшебным путешествием по лучшим местам  земного шара. Кочуя из отеля в отель, мы побывали и у египетских пирамид, и в Венеции, и моем любимом Белладжио, который я открыл для себя только этой весной. Шоу музыкального фонтана посреди миниатюрного озера Комо было грандиозным.

Единственным огорчением было увидеть в одном из отелей ресторан “Красная площадь” со стоящим рядом с входом обезглавленным и обгаженным птицами памятником В.И. Ленину, голова от которого лежала чуть в стороне. Не понятно да и не хочется такого отношения к России. Даже не верится, что после всего великолепия кто-то захочет сюда зайти. Но говорят, заходят, на водочку. Это они нам за непроданный храм Василия Блаженного мстят.

Поэтому, выиграв кучу денег в их казино, посетив прекрасное представление “Цирка дю Солей”, а также эротическое театрализованное шоу, отдохнувшие и счастливые через два дня мы полетели в Лос-Анжелес.

(Продолжение следует)

Жара, работа, ремонт в квартире, смог, отсутствие условий для жизни в тропиках в  Москве. Все это только добавляет желания уехать отсюда куда глаза глядят. Как-раз и подошло время лететь на 20-й международный конгресс по эстетической и пластической хирургии в Сан-Франциско.

Завтра я туда и направляюсь. Правда, вначале будет небольшое путешествие по западному побережью: Лас-Вегас, Лос-Анжелес, Санта-Барбара. Посещение казино и всех злачных мест западного побережья Америки  (Большой Каньон, посещение Universal и т.д.).

Возвращаюсь в Москву 21.08. 2010г. Очень надеюсь быть отдохнувшим, полным новых впечатлений, с хорошей папкой фотографий. А пока нет сил даже собираться. Поэтому, невзирая на все трудности, у ле та ю!

Начиная этот проект, мне сразу хотелось здесь выложить все, что накипело, наболело за долгие годы. Но постепенно осваивая эту территорию, мне стало понятно, что на самом деле о многом и не скажешь. Как-то боязно кого-то обидеть, показаться всем зазнайкой или ябедой. Но есть в жизни такие вехи и события, которые сам вспоминаешь постоянно и именно сейчас, по прошествии десятилетий, начинаешь понимать их значимость для себя.

Первая история, о которой я все стеснялся рассказать, сыграла может  быть главную роль в выборе специальности. Тогда, 35 лет назад, никто из моих родных и друзей никогда не поверил бы, что я стану хирургом. В то время, случайно поступив в медучилище, я был настолько брезглив и робок, что двери в любое медучреждение открывал или локтем или ногой, боясь подцепить какую-нибудь заразу, а вид  слюны или крови вызывал у меня тошноту.

Лето 1976 года. Санитарская практика в отделении хирургии Первой городской больницы, что на Ленинском проспекте. Помню, что все студенты второго меда, будущие врачи, в накрахмаленных халатах и колпаках, с видом великих ученых важно двигаются по широченным коридорам отделения, особенно когда видят нас, санитаров.

 Но по утрам, перед началом врачебного обхода, который проводил академик Виктор Сергеевич Савельев, с них слетала вся важнось и они до одури зазубривали показатели общего анализа мочи и крови докладываемых ими больных. Ходили байки, что Савельев может спросить у каждого из них любые показатели  даже некурируемых больных. И попробуй только не ответить.

Вариться в это атмосфере было одно удовольствие, т.к. с нас спрос был невелик, а вид поверженных академиком будущих светил вызывал у нас ликование и давал возможность почувствовать себя некими свидетелями правосудия. Но все-равно, рано или поздно и нам надо было брать в руки швабру и тряпку, стараясь особо не светиться.

В один из таких дней, утром, мне крупно повезло, потому что я должен был мыть не коридор, а был направлен в операционную. Уже через несколько минут  мне стало известно, что сам Виктор Сергеевич Савельев будет менять отечественный водитель ритма (пейсмеккер), который служит 1-2 года, на голландский, срок службы которого 7-8 лет и который стоит бешенных денег. Что это подарок общества “Спартак” заслуженному спортсмену, теперь пациенту.

Помню, что обстановка в операционной была крайне напряженная. Ассистировал академику Валентин Михайлович Буянов, в то время, по-моему, уже профессор, фигура №2 после Савельева на кафедре. Пациент был аппаратозависимым, т.е. отключение аппарата сразу приводило к остановке сердца. Под наркозом сделали разрез, обнажили стальной корпус миниатюрного аппаратика с тянущимися от него двумя проводками.

Академик вытащил из пластиковой упаковки элегантный импортный приборчик,  разместил его рядом. Вытянул проводки из нашего, и коротко посовещавшись с ассистентом, бросил его в таз. Тут же в операционной наступила полная тишина, т.к. прекратилось пикание кардиомонитора. Сердце остановилось. Спокойно вставил проводки в новый. Тишина продолжалась. Скрутив фитилек из марли, очистили контакты, соединили снова. Тишина была неумолимой. Анестезиолог нарушил ее, сказав, что имеется еще 3 минуты.

Нервозность нарастала и это дало мне возможность вплотную приблизиться к операционному столу, разглядывая все детали под яркой лампой. Я видел два отверстия в новом аппарате, куда вставляются провода и они показались мне тусклыми.  Там же рядом, может быть впервые в жизни, я увидел два блестящих хирургических зажима. Стоя за спиной у академика, я достаточно громко в полной тишине произнес: “А если почистить контакты  зажимом”.

Пауза была короткой. Я видел перед собой расширенные глаза Буянова, отведшего от меня взгляд анестезиолога, операционную сестру, пытавшуюся понять, что ей в этом случае делать. Прозвучало довольно просто и тихо: “Почисть”. Валентин Михайлович взял зажим, поковырял в обоих отверстиях, подключил проводки и раздались долгожданные звуки. Была еще одна пауза. После чего академик обернулся и почти не глядя на меня сказал : “Хирургом будешь”.

Представляете, носил в себе эту историю столько лет и никогда не задумывался о том, чтобы увидеть этих людей. Сейчас уже нет с нами Валентина Михайловича Буянова. А Виктор Сергеевич Савельев и ныне здравствует. И только недавно, когда я рассказал эту историю кому-то из своих друзей, меня пристыдили и велели обязательно повидаться с академиком, чтобы поблагодарить за пророчество.

Чем занимаюсь последнее время? Поскольку операций стало значительно меньше (все-таки лето наступило), появилось время заниматься своими делами. Один дачный вопрос чего стоит. Строить беседку или менять окна? Делать баню или перестроить гараж? А травы сколько косить надо. Если бы не сосед, участок давно зарос.

Но лето - это также период проведения конференций, обучающих курсов по пластической хирургии. Ближайший начнется 10 июня в Екатеринбурге, куда я вылетаю накануне. В августе собираюсь посетить конгресс в Лос-Анжелесе. Эта поездка начнется с ознакомительного тура: Большой Каньон, Лас-Вегас, Голливуд.

Информация переполняет сейчас каждого из нас. Как ей распорядиться - это зависит только от тебя самого. Фильтровать ее становится все сложнее. Вот сейчас, пока пишу, одновременно слушаю передачу про Бермудский треугольник, думаю о завтрашней поездке и даю указания по укладке моей дорожной сумки. А что поделаешь?

Надеюсь, завтра в Екатеринбурге встречусь с друзьями-коллегами, в том числе и москвичами, с которыми в Москве встречаться некогда. Посидим за чашкой чая, обсудим личные и профессиональные проблемы, отдохнем от суеты, а на следующий день и два последующих будем перемещаться по залам заседаний, стараясь услышать как можно больше полезного.

Кто-то, прочитав эти строки, может даже позавидовать мне. Мол человек старается все успеть: и дача, и работа, и путешествия с учебой в одной связке, счастливый! Это только со стороны так кажется. За всем этим стоит постоянное напряжение, опасение чего-то не успеть, физический, и не только, выматывающий труд. Остальное всё - лирика.

Как понимаете, я пытаюсь осваивать фотографию. Это продолжается уже более 40 лет. Начав со “Смены 8-м”, я и сегодня не имею никакого желания носить с собой “серьезную” технику с огромным телеобъективом. Постоянно со мной скромненькая “мыльница”, которая не мешает и позволяет быстро вытащить ее из сумки или кармана и нажать на спуск.

До сих пор, в основном, мне приходилось снимать пейзажи на отдыхе или запечатлевать друзей и родственников в стандартных, давно всем знакомым позах: то на фоне моря, то с видом на достопримечательности. Так могло продолжаться и дальше, если бы вдруг не увидел на выставке в ЦДХ несколько фотопортретов. После этого мне стало понятно, что вершиной фотографии является портретное фото.

Когда я начал искать  персонажи в толпе, мне очень везло. То и дело в вагоне метро, куда в тот период приходилось спускаться часто (машина была на ремонте), на улице или на выставке сплошь и рядом появлялись достойнейшие образы. Как только появилась решимость начать снимать лица людей, тут же появился страх, и фортуна стала поворачиваться ко мне спиной.

Я  вспоминаю слова каких-то корреспондентов, которые рассказывали, что иногда, сделав удачное фото, надо сразу бежать. Истории с папарацци уже набили всем оскомину. Я поначалу предполагал, что у меня все будет получаться проще и спокойнее. Но не тут-то было.

Главное начать.  И я начал. Первые ”прицельные” портреты я сделал в Израиле. Почему-то мне захотелось начать именно там. И я не ошибся. Когда сразу по прилету в Бен-Гурион на меня выкатился молодой парнишка  с пейсами, в черной шапочке, жилетке и белой рубашке, я понял, что это моя аудитория. Его  запечатлеть я не успел, о чем до сих пор сожалею.

Приступив к отбору фотографий, я прошелся по хранилищу, где нашел еще несколько  персонажей, которых фотографировал просто по случаю: на конференциях, торжествах, в поездках. Это мои любимые друзья, коллеги, учителя и наставники. Я решил создать  фотоальбом, куда поставлю их портреты.

Москва - это моя жизнь. Уже сорок лет я хожу по ее улицам, площадям, переулкам. То восхищаюсь красотой исторических мест или маленьким уголком одного из многочисленных парков. То прихожу в восторг от того, что в дебрях центральных улочек через много лет вдруг обнаруживаю ранее незамеченную церквушку. Она никогда не дает места унынию.

Даже в самые трудные периоды жизни, когда просто нет настроения или не к кому пойти, выйдя на улицу, сам того не понимая, попадаешь в поток, круговерть огромного часового механизма, и постепенно начинаешь вращаться, с каждым шагом ощущая себя причастным к ритму города.

Мои первые впечатления от Москвы уже такого далекого семидесятого года. Ясный солнечный летний день. Мы с мамой идем по пыльному, жаркому, очень свободному от людей и автомобилей, какому-то широченному и может быть поэтому кажущемуся несколько ленивым пространству. Это уже потом я буду четко представлять, что это Ленинский проспект.

А тогда мы искали мне школу, а заодно и работу маме. Попутно мама показывала мне какие-то магазины, называя их диковинными для меня именами: “Лейпциг”, “Власта”. Дойдя до улицы Кравченко, казалось что здесь и заканчивается Москва. Но что-то заставило нас пойти дальше, и обойдя огромный пустырь, мы очутились на территории школы-интерната №69, которая и стала для меня пристанищем на долгие 5 лет.

Подружившись с мальчиком из моего класса (как оказалось на всю жизнь), мы ходили к его бабушке и дедушке, которые проживали прямо за оградой нашей школы, в совхозе “Воронцово”. Это сейчас Воронцовский парк и его окрестности считаются элитными местами обитания. А тогда это был самый заурядный сельский пейзаж с осенним бездорожьем, яблоневым садом, посадками клубники, заросшими прудами. Но как же хорошо было учиться и жить именно там. До сих пор сердце щемит, когда проезжаю мимо.

Но есть в памяти воспоминания и картинки Москвы, которые воспринимаются как документальное фото. По выходным интернат не работал. Мы снимали комнату в избе у двух стариков в маленькой деревушке Терешково, таких в то время оставалось еще немного на территории города. Доехав на метро до конечной ( в то время Юго-Западная) надо было сесть на автобус, который шел в Солнцево. По требованию он останавливался у обочины, и мы шли в сторону изб, над крышами которых вился дым из печных труб. Была зима.

Зайдя в дом, я попадал в пространство перед настоящей жаркой русской печью, в углублении которой разогревали чайник или готовили еду, а на ней было место, где можно было и полежать. Возле, на лавках у стен, сидели старик со старухой, оба в коротких валенках, дед в телогрейке без рукавов, бабушка в пуховом платке и байковом халате.

До сих пор мы вспоминаем, как на все вопросы мамы эта пожилая женщина с хитринкой в глазах отвечала: “Все может быть”. Наша комната была глубже, за дверью. Там стояли две кровати и стол с табуретками. Туалет был во дворе. Но меня берегли и заставляли пользоваться ведром. Сейчас это тоже престижный район Москвы.

Потом была бурная и счастливая юность. Поступление в медучилище №7 на Таганке сразу после 8 классов, в 14 лет, раскрыло для меня этот район. Выходя из метро, нередко можно было видеть стоящую рядом с театром красную иномарку В. Высоцкого. Спустившись вниз вдоль Садового, я попадал на Ульяновскую, где по тем временам современнейшее здание училища было для нас, начинающих медиков, и университетом, и просто местом встреч. Оттуда после занятий наши пути лежали или в “Иллюзион” в кино, или на Курский, проводить девушку на электричку, а иногда и в пивнушку в Старосадском переулке.

А еще мне повезло, и на 3-м курсе училища я снимал комнату в коммуналке на Лермонтовской (Красные Ворота), рядом с метро, в самом центре. Балкон из моей комнаты и сейчас подпирают атланты, дом реставрирован. Так как жильцов на одну ванную комнату было человек 10, я с друзьями стал часто ходить в Сандуновские бани, в первый мужской разряд, там была лучшая парилка и две мраморные контрастные ванны. Культура посещения этих бань, описание отдельных персон, среди которых были и известные артисты и много интересного народа, достойны отдельного описания.

После службы в армии, в ноябре 80-го, я вернулся уже в свою квартиру в Большом Саввинском переулке, которую мама получила от работы. До Смоленской 10 мин. ходьбы, до Старого Арбата - 12, рядом Пироговка, Фрунзенская. Правда, поступил на рабфак в 3-й мед, поэтому занятия проходили в Старомонетном переулке, а это напротив Кремля.

Прожив там два года, я уже никогда не смогу считать Москвой то, что находится дальше от Спасской башни, чем Воробьевы горы, Елоховская церковь или Рижский вокзал. Переселившись оттуда в Перово, я лет 10 специально приезжал на Парк Культуры и шел пешком до Смоленки. Мне до сих пор кажется, что люди, идущие по улице в центре города, и говорят и выглядят иначе, как настоящие москвичи.

Я счастливый человек. Я знаю как выглядят настоящие москвичи. При этом, себя я москвичом конечно же не считаю. Я впитал эти образы еще в детстве. Почему-то мама акцентировала мое внимание на людях, которые действительно были москвичами в 3-м, 4-м поколениях. И теперь я почти безошибочно нахожу их в толпе. Чем они отличаются, трудно выразить словами, но зрительно мне все становится ясно. К сожалению, их становится все меньше и меньше. Я понимаю, что это судьба всех больших городов, но смириться с этим фактом мне очень трудно.

Говорить о Москве можно вечно. Сегодня это современный мегаполис, в котором есть все, что душе угодно, со своими плюсами и минусами. Но главное, что сохранилось сердце города, это его многочисленные улочки в центре, Бульварное и Садовое кольцо, отдельные церквушки и монастыри, площади и проспекты. Для каждого из нас она кажется особой, понятной только ему. И дай Бог, чтобы было больше людей, которые с гордостью станут произносить: “Моя Москва!”

См. Моя Москва. Фотоальбом.

Был в Италии дважды. Осенью 2000г. в северной стороне: Милан, Верона, Венеция, Флоренция, Пиза, Сермионе что на озере Ди Гарда. Летом 2005 в средней части и на юге: Рим, Неаполь, Помпея. Сейчас снова потянуло на север, на озеро Комо. Проживали в одноименном городке (Комо), оттуда на катере путешествовали по побережью, посетили потрясающий городок Белладжио, посмотрели виллу Деста.

Не удержался и снова съездил во Флоренцию. Она уже десять лет запечатлена в моём воображении, как самый романтический город в мире. К сожалению, на сей раз я воспринял ее как женщину, с которой тебе когда-то было хорошо, но сейчас она тебя не трогает. Это меня немного расстроило. Теперь я буду бояться вернуться в Лондон, где я был лишь однажды, но с тех пор считаю его любимым.

Городочек Комо имеет массу достоинств. Он расположен на склонах гор, которые с трех сторон окружают узкую оконечность озера. Несмотря на раннюю весну, там много вечнозеленых растений, которые создают иллюзию лета. В горы над городом можно подняться на фуникулере, который привозит вас в тихие красивые лабиринты улочек между утопающими в глубине дворов старинными виллами.

С открытых площадок можно наблюдать за жизнью города и перемещением кораблей и лодок по озеру, окруженному вершинами еще заснеженных гор. А спустившись вниз, долго гулять по набережным, водную гладь которых бороздят белоснежные лебеди и их спутники - утки и селезни. Можно сесть на кораблик и плыть вдоль берегов, поочередно причаливая то к правому берегу, то к левому.

С обеих сторон терасами к берегам спускаются маленькие жилые домики, которых обязательно объединяет стоящая в центре или у воды часовня. Большая часть домов ухожены и красивы, но встречаются и заброшенные, с проваленными крышами. В небе над озером можно увидеть круговерть гидропланов, ангар для которых находится на набережной Комо, откуда они взлетают, взяв пассажиров.

Что радовало, это отсутствие толп туристов на улицах. Куда бы мы ни приходили, везде оказывались одни. Это позволяло наслаждаться и весенней тишиной аллей в прекрасном парке виллы Деста, и чистотой воздуха на узких длинных улочках Белладжио, которые спускаются сразу к двум озерам, расположенными по обе стороны городка. Пальмы, снежные шапки гор, гладь озер. Идилия.

Все равно обо всем не расскажешь и словами не передашь. Поэтому снова прибегну к помощи своего верного друга - фотоаппарата. Не знаю, удается ли мне передать то, что я хотел бы. Но это все же лучше, чем голые слова. Мне даже иногда жаль расставаться с некоторыми картинками, которые я успел запечатлеть. Всегда надеюсь, на понимание. Вот такие они, мои весенние пейзажи.

См.  Италия: весенние пейзажи. Фотоальбом.

Будни, праздники, выходные, авралы, затишья, и всегда нам нет покоя, постоянно куда-то бежим, кому-то что-то должны, голова работает как стиральная машина, и мы всегда чего-то не успеваем. Если не уметь находить время для душевного и физического покоя, можно легко угодить на больничную койку.

Время найти легче, чем занятие, которое может принести расслабление. Самый простой вариант - поваляться дома на диване с книжкой или у телевизора. Для физического отдыха этот способ подходящий. Но ведь чаще всего нам требуется душевное расслабление, а точнее что-то для души. И это что-то не редко нужно получить быстро, как лекарство.

Живя в таком мегаполисе, как Москва, выехать за город на природу не всегда возможно. Порой едешь в центре, есть час-другой свободного времени, не больше, и так хочется утолить эту душевную жажду. Лет 12 назад я нашел для себя такое место, где приходишь в себя, насыщаешься положительной энергией, получаешь удовольствие от созерцания. Это Центральный Дом Художника (ЦДХ) на Крымском Валу и вернисаж на набережной возле него.

Когда имется недостаток свежего воздуха, я в любую погоду хожу по набережной и любуюсь картинами. А если замерз или боюсь продрогнуть, то сразу захожу в здание ЦДХ и всегда окунаюсь в спокойное, мерное течение его жизни, с привычным для меня лабиринтом залов на верхних двух этажах или в мишуру малолюдных магазинчиков на первом, где не редко покупаю подарки для друзей или кино и музыку на дисках для себя.

Говорят, что кому-то пришло в голову снести это огромное здание, в котором, кстати, находится и филиал третьяковки, уничтожить прекрасный парк вокруг него с музеем скульптур под открытым небом “Музеон”, закрыть вернисаж. Мне хорошо понятно происхождение аппетита именно на этот лакомый кусочек в самом центре Москвы. Я ни разу не слышал, чтобы господа из мэрии с супругами проводили там время. Им это не нужно. Они любят ломать и строить. У каждого свои способы зарабатывать и отдыхать.

Ни в одной из столиц великих держав, где мне довелось побывать, ни в Мадриде, ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Нью-Йорке за последние 30 лет еще не сломали ни одного музея. У нас можно всё. Лишь бы нашим великим зодчим современности с их строительной техникой и карманными чиновниками было чем заняться. Но нам, простым смертным, после этого очень трудно будет найти место, где мы сможем снова научиться отдыхать.

Лет до 30 я больше всего любил зиму. Во-первых, это особенно поймут те, кто родился в южных регионах, жара действует на человека хуже, чем холод. Во-вторых, наверное, для меня, впервые увидевшего настоящий снег в 9 лет, он до конца жизни будет казаться самым желанным зрелищем, как клубника для тех, кто ее никогда не ел досыта.

Первый же февраль в Москве (1969 г.) выдался для меня на удивление снежным и холодным. Помню, когда мы вышли из поезда Баку-Москва на перрон Курского вокзала, температура воздуха была (-)36 градусов. В Серпухове, где мы прожили первые полгода, белоснежные, диковинные для меня сугробы были выше головы. Как самое яркое впечатление в жизни запомнились снежные шапки на раскидистых лапах вековых елей в лесу, мороз, заходящее солнце и величественное безмолвие.

В первую же зиму мама взяла мне напрокат лыжи, которые она до сих пор называет “огрызками”, т.к. от незнания она выбрала для меня самые короткие с поперечной лентой и резинкой вместо креплений, на которых я с ребятами из двора и совершал свои первые лыжные путешествия. Чуть позже я уже наравне со всеми бегал кроссы в школе, сдавая нормы ГТО, и организовывал сам лыжные походы для друзей из медучилища. Утром мы садились в электричку на Савеловском, ехали до станции Подрезково и до вечера катались там, устраивая привалы с чаепитием из талого снега.

Не могу не вспомнить первую зиму в армии, в Свердловской области с 1978 на 1979 год. Её запомнили все как самую лютую. Где-то здесь, в блоге, я уже писал об этом. Мне пришлось стоять на посту в карауле 2 часа 40 минут при температуре (-) 57 градусов. И даже этот эпизод в жизни я вспоминаю с радостью. Мне было тепло. Только ресницы прилипли к подшлемнику, поэтому последние полчаса я ничего вокруг не видел.

Сегодня есть возможность запечатлеть на фото некоторые эпизоды нашей жизни. Скажу сразу, зимой это делать несколько сложнее. То из-за холода перчатки не хочется снимать. В прошлые выходные по дороге на дачу не хотелось выходить из машины, а пейзажи были просто потрясающие: утопающие в снегу поля, заиндевевшие леса. Думал на обратном пути успею. Не успел. Есть надежда на следующие выходные. Зима прекрасна.

См. “Зима. Фотоальбом”