Беда одна не приходит. Теперь о сносе Вернисажа около ЦДХ на Крымском валу, говорят как о вопросе решенном, и намечено  это злодеяние на 03 апреля. Уже неделю художники, их жены, друзья и постоянные посетители находятся в оцепенении и в беспомощном состоянии.

Помочь им никто не может, потому что чиновники от власти и  администрация ЦДХ делают вид, что ничего не происходит. Просто люди Романа Абрамовича выполняют задачу по очистке территории, которую они купили. Объяснять что-либо или пытаться найти компромисы никто не собирается.

Что такое для опричников кучка интеллигентных людей, выходящих ежедневно в любую погоду на клочок земли возле громады ЦДХ, куда они приносят плоды творчества, истинную красоту, самое хрупкое — свои произведения искусства.

Кто-то сразу думает об обогащении, алчности этих людей. Это смешно. За потрясающую работу, на которую автор тратит минимум 2 дня, а то и неделю, он просит каких-то 2-3 тысячи рублей. Подобные работы в салонах стоят в десятки раз дороже. Здесь есть возможность приобщаться к красоте, дотрагиваться до неё и даже становиться её хозяином.

Но разве можно дать простым людям такое право? И это право в нашей стране хотят узурпировать чиновники. Надо что-то делать! Нельзя позволить им так обращаться с истинными творцами прекрасного, вечного, главного в истории любого общества. Если художников обидят, кому-то кажется, что ничего не случится. Обидчики не представляют, насколько мощнее будет рикошет.

Я обращаюсь ко всем порядочным людям из власти, к каждому, кто может помочь в этом вопросе! Не дайте обидеть тех, кто нашу жизнь делает красивее! Не позволяйте тем, кто  своими грязными руками, ковшами экскаваторов и бульдозеров решили крушить веру человека в справедливость, сделать это! Найдите возможность спасти Вернисаж!

Вчера я проснулся на даче, рано, в прекрасном настроении. Утро было ясное, теплое, солнечное. На стоящих столбиками и очень похожих на хвосты от ананасов толстых ростках лилий, лежали крупные росинки, в которых искрилось солнце. Щебетали птицы в гуще деревьев, а по свежестриженному газону, ничуть меня не стесняясь, ходили 5-6 скворцов, деловито добывая корм. 

И тут я вспомнил, что уже давно, под мойкой на кухне, в двух пакетах, лежит проросший картофель, который я все никак не успевал посадить  за последние недели. Мне стало как-то стыдно за себя, т.к. еще в начале мая я отказался от помощи сына, который предлагал это сделать. А теперь, наверное, все пропало.

Но, к моему удивлению и облегчению, картофель был еще жив. И я, забыв про завтрак и радость созерцания природы, с жадностью принялся вскапывать почти сухую землю. Времени было мало, и конечно же, я нарушал все правила посадки. Сажал часто, оставляя между грядами невскопанную землю. Но когда дело дошло до засыпки, я руками стал размельчать сухие комья земли, вырывая из нее сорняки, будто стараясь этим искупить вину.

Получилось три грядки. Я хорошо пролил их водой из леек и с сознанием выполненного долга, словно спас от верной смерти выводок утят, стал собираться на работу. Теплый душ и завтрак со стаканом крепкого чая с сахаром и бутербродом с сыром еще больще подняли мне настроение. Одевшись, закрыв все двери и калитки, я сел в машину, и еще не понимая, что творится, т.к. звук газонокосилок на соседних участках стал привычным, тронулся в путь. 

Сразу за моим участком находится лесополоса, на которой растут вековые деревья. Каково же было мое удивление, когда я увидел за ними мужчину с бензопилой, который безжалостно срезал все, что попадалось на его пути. Я остановил машину, вышел, и сразу узнал в этом человеке соседа, который в прошлом году уже получил один участок, тоже рядом со мной, но с другой стороны. Говорят, будет строить дом на продажу.

Он всю зиму  выравнивал его, засыпая деревья выше метра от земли Камазами с глиной, которую потом разравнивал мощный трактор с ковшом, ломая все на своем пути.  От оставшихся деревьев через год уже ничего не останется, они просто сгниют. А теперь он »купил», подчеркнув это обстоятельство особо, еще один участок, которым будет распоряжаться, как хочет. И все это будет безнаказанным, т.к. чиновники готовы продать за деньги мать родную, не то что землю.

Я пытался ему что-то объяснить, но его логика была железной: «Ведь на вашем участке мало деревьев.» Я сказал ему, что за два года посадил около 20 деревьев и десятки кустов. И даже добавил, что к сожалению они будут долго расти. На его лице отразились лишь злость и равнодушие.

У меня и сейчас перед глазами мощные стволы  деревьев-великанов, которых может быть завтра я уже не увижу. Их не уничтожил «ледяной» дождь, не свалили бури и время. Их бензопилой за секунды уничтожит прямоходящее создание. Какая уж тут спасенная картошка. 

Когда стремительно начал взрываться арабский мир, я стал ощущать надвигающуюся опасность для всех. Когда события в Ливии стали приобретать драматический характер, я начал ловить малейшие новости об успехах повстанцев. Когда произошло землетрясение в Японии, еще не видя его последствий, я ощутил это как собственную боль.

Любовь к Японии может быть пришла ко мне с маминым зонтиком «Три слона», может быть с книгами, картинками или фильмами, которых было немного. Но эта особенная культура, литература, поэзия и кинематограф оставляли неизгладимый след в моем сознании.

Мне кажется, что Японию любят и уважают люди во всем мире. Этот скромный трудолюбивый народ приобрел славу поборника чести, достиг высшего уровня человеческого интеллекта и доказал это на деле. Перечислять все известные японские достижения смысла не имеет.

Не вмещается в сознании, как этот достаточно многочисленный народ (127 миллионов) умещается на многочисленных островах (около 7 тысяч), общая площадь которых составляет всего 378 тысяч квадратных километров. Ведь Россия со своим 147 миллионным населением занимает более 17 миллионов квадратных километров. И здесь я ни на что не намекаю.

Наверное действительно пришло то время, когда сорванная травинка в одной части света отражается на жизни в другой его части. Как бы хотелось пойти и помочь людям, которые сегодня попали в беду. Делать для них самое необходимое. Просто чтобы они чувствовали мою любовь.