Сегодня улетаю в Пекин на Первый Китайско-Европейский Конгресс по пластической, реконструктивной и эстетической хирургии, который будет проходить с 27 по 30 октября. Очень интересная программа Конгресса, охватывающая практически все самые популярные разделы пластической хирургии.

По окончании Конгресса нас ждет увлекательное путешествие по Китаю, которое мы закончим в Шанхае. В этой поездке примут участие более 80 пластических хирургов из России. Надеюсь, нам будет интересно общение друг с другом и то, что мы увидим в поездке.

Еду туда с некоторым волнением. Помню, как великолепный пластический хирург, Евгений Борисович Лапутин, вернувшись оттуда, сказал, что жить надо в Китае. К сожалению, свои слова он подтвердил ценой собственной жизни.

Это мое первое посещение азиатского региона. Совершенно не представляю той атмосферы, в которой скоро окажусь. Думаю, что будет очень интересно. Привезу с собой кучу свежих впечатлений, как от поездки, так и от общения с коллегами. Не каждая профессия позволяет получать так много удовольствия от жизни и работы. Поэтому в очередной раз радуюсь тому, что я пластический хирург.

Наверное, приближается время, когда в такой небольшой отрасли медицины, как пластическая хирургия, мы, пластические хирурги, скоро перестанем узнавать друг друга. Во-первых, нас действительно стало очень много. Во-вторых, те правила общения, которые сформировались в «старые добрые времена», безвозвратно утрачиваются. В-третьих, и это самое главное и страшное, мы все в новых условиях стали конкурентами не в творческом, а в коммерческом смысле.

Итак, по порядку. Когда я начинал, это было чуть больше 20 лет назад, несмотря на то, что пластическая хирургия в СССР к тому времени существовала уже больше 50 лет, пластических хирургов можно было посчитать по пальцам. Не потому, что были невостребованы, просто общество было в таком состоянии. Одного института красоты в Москве и нескольких «косметологических лечебниц» в столицах республик было достаточно.

Теперь о правилах. Их никто не писал. Но встречаясь на конференциях, съездах, приезжая на консультации в другие клиники, мы везде были искренне рады этим встречам. Может быть потому, что именно там, в кулуарах, мы могли поделиться друг с другом очередным новшеством или обсудить какую-нибудь проблему. А еще я помню, как поднимаясь по лестнице в какой-то зал, поздоровался с симпатичным, модно одетым, бородатым мужчиной. В ответ он приоткрыл сумку, откуда показалось горлышко «Johnnie Walker» Black Label. Уже через час, в перерыве, мы стояли в холле и выпивали. Это был Игорь Александрович Вульф.

Сейчас о самом противном, о конкуренции. Я не обижаюсь, когда девочка после окончания института подходит ко мне и спрашивает, где можно научиться пластической хирургии. А через 2-3 года я вижу ее портрет в журналах с подписью : «Стаж работы в пластической хирургии 10 лет». Мне совершенно безразлично, как это же получается у разных мальчиков. Может быть поэтому мне все равно, кто из них лучший пластический хирург.

Уже третью ночь плохо сплю. Случилось то, что могло случиться и раньше. Но это случилось сейчас, в первый раз, поэтому, наверное, так тяжело мне. Взял пациентку с двумя фиброаденомами на одномоментное их удаление с увеличением груди. В том, что это доброкачественые образования не сомневался. Ошибся, как мог ошибиться любой пластический хирург. Оказался рак.

Узнал об этом, к сожалению, только через 6 дней, когда пришли результаты планового гистологического исследования. Срочное исследование не проводили. Вчера пациентка с мужем были у меня в клинике. Оба медики. Держались очень достойно. И я старался, ничего не скрывая от них, сразу им помочь. С коллегой онкологом мы составили план обследования и должны были сегодня его выполнять. Но они не пришли и не позвонили.

Весь день я не находил себе места. На мои звонки они не отвечали. Пошел на операцию. Когда вернулся, стали отмечать день рождения нашего администратора. Все происходило как за ширмой. Когда все разошлись, стало еще тяжелее. И вдруг раздался звонок, который сразу меня вывел из оцепенения: » Таир Рафикович, здравствуйте! Это Лариса. Мы с мужем ждем вас в гости, к нам, на Черное море».

Кто такая Лариса, сразу не расскажешь. Когда я увидел ее в первый раз, этой цветущей, златокудрой, энергичной, красивой, очень деловой женщине было лет на семь меньше. Она пришла ко мне на прием по поводу пластики груди. И я отказал ей в операции.

Через пару лет она пришла ко мне уже по поводу пластики лица. Поскольку лицом сам не занимаюсь, я передал ее очень опытному нашему доктору, которая вскоре сделала ей подтяжку. Но после операции со здоровьем Ларисы стали происходить невероятные вещи. Это было связано с эндокринологией, офтальмологией, и чем-то еще.

Мы провели консилиум, и поняли, что сами с проблемой справиться не в силах. Лариса стала консультироваться в лучших мировых медицинских центрах, благо, могла себе это позволить. Иногда пропадала надолго. Но раз в полгода, год, могла позвонить, приехать. И всегда, несмотря на неутешительные прогнозы, была трогательно оптимистична.

После разговора с ней мне стало намного легче. Я решил сесть и написать здесь о своих сегодняшних тревогах и волнениях. Надеясь на то, что, может быть, пациентка, которая сегодня нуждается в моей помощи, откликнется. Я написал уже почти половину, и долгожданный звонок раздался. Слава Богу, что жизнь полосатая.

Приглашение сделать доклад по увеличению груди в Алматы на VI международном конгрессе эстетической медицины и пластической хирургии я получил месяц назад. Почему-то сразу ответил согласием.

Причин на это несколько. Во-первых, считаю почетным для себя быть приглашенным лектором на столь представительный форум. Во-вторых, никогда не был в этом городе, но слышал о нем много хорошего. В-третьих, там живет и работает мой коллега и хороший знакомый, Виктор Глоба, с которым хотелось встретиться.

Поездка была короткой, но очень содержательной. Уже по дороге из аэропорта я увидел заснеженные горные вершины, окаймляющие город. Это было так необычно. Чем-то напоминало австрийские пейзажи: городская архитектура на фоне гор.

Поселившись в одном из лучших отелей города, вечером ужинали в уютном ресторане, где познакомился с очень приятными коллегами из Москвы. Так часто бывает. Для этого надо было приехать в другую страну.

Ужин с глинтвейном, который я выбрал в связи с прохладной погодой и легкой простудой, был приятным. Там же мы договорились с Виктором, что утром, до начала Конгресса, проедем по городу, а в перерыве съездим на «Медео», т.к. сразу после доклада я должен был улетать.

Раннее солнечное утро добавило еще больше ярких красок в живописные городские пейзажи и панорамы гор. Воздух был свеж и чист. Смотреть с рукотворной плотины на «Медео», который считается самым высоким в мире стадионом для конькобежцев, а потом подняться еще выше в «Чимбулак» и любоваться его склонами доставило массу удовольствия.

Доклад, который я подготовил для Алматы, был предельно открыт, сопровожден десятками клинических примеров. Комментарии к ним я делал в очень доступной форме. Судя по отзывам, мой 20-летний опыт в пластике груди произвел большое впечатление на слушателей.

Обидно лишь то, что организаторы не подготовили синхронный перевод, поэтому иностранные коллеги из Франции, Англии, Италии, Германии, Бразилии и многих других стран вряд ли могли хорошо меня понять.

Уезжать через час после доклада даже не хотелось. Жалко, что мой график не предполагал еще одного дня пребывания в Казахстане. Не хватило живого общения с коллегами в кулуарах и может быть еще одной, но пешей прогулки по городу в поисках интересных мест и сувениров.

Но все, что ни делается, все к лучшему. Именно в этой поездке я окончательно убедился в уникальности и правильности моего подхода к увеличению груди. Судьба даст мне еще не один шанс заявить об этом на международном уровне. И хочется, чтобы мое авторство не было потеряно. Надо готовиться. Вот такая она, пластическая хирургия.

По жизни я, наверное, перфикционист, что в переводе — любитель всего самого совершенного и лучшего. Больше всего это отражается на работе. При этом, я не сторонник громких названий и не любитель переплачивать за бренд. Поэтому из машин выбрал когда-то «Мицубиси», хотя мог бы позволить себе авто с более звучными названиями.

Главное для меня — это надежность и качество. Кому, как не нам, бывшим гражданам СССР, пришлось иметь печальный опыт в эксплуатации «советских» автомобилей или получать сомнительного качества услуги и пресловутый «ненавязчивый сервис». Но это о технике, а когда речь идет о здоровье?

Времена изменились. Сейчас с техникой (импортной) у нас все в порядке, а собственная система здравоохранения, которая когда-то была одной из лучших в мире, мягко говоря, оставляет желать лучшего. На этом фоне пластическая хирургия у нас превратилось в большой и плохо контролируемый рынок.

Вот и ходят пациенты из одной клиники в другую, желая найти оптимальное соотношение цены и качества. Пытаются определить на глазок, куда податься. Если пациент приходит ко мне на свою первую в жизни консультацию, по ее завершению я всегда рекомендую посетить еще пару клиник. И у меня никогда не возникает опасения, что пациент останется там. Зато он может почувствовать разницу.

Хуже, когда у человека нет времени ходить по врачам, интересоваться вопросом, хотя бы в интернете. Он приходит к тебе, смело идет на операцию, а потом, вдруг, в нем просыпается масса вопросов. Как получилась операция? Почему синяк размером с копейку после увеличения груди справа есть, а слева нет, и тому подобное.

Конечно же, я стараюсь предупредить заранее или объяснить все в доступной форме. Но иногда попадаются личности, которым моих предупреждений и объяснений недостаточно. Я перед ними безоружен, потому что они всю жизнь во всем сомневаются, даже в шедеврах.

Вот для таких я и придумал это сравнение. Может быть звучит очень самонадеянно и гордо, но других аргументов иногда найти не получается. Я спрашиваю: » Вы водите машину?» Если ответ положительный, то утверждаю, что сейчас мы едем в «мерседесе». Если ответ отрицательный, говорю, что к счастью, и не придется понять разницы между «мерседесом» и «копейкой».

Весеннее обострение всех человеческих пороков приобретает неуправляемый характер. Желание каждого из нас что-то купить или продать в последнее время не поддается никакой логике.

Так, например, мы с сыном в воскресенье на вернисаже в Измайлово купили настоящий угольный самовар на 5 литров. Принесли его домой, любовались. А сегодня я понимаю, что это моя очередная блажь.

Это понятный всем эффект шопинга. Гуляя по вернисажу, мы действительно отдохнули, увидели много интересного, словом, расслаблялись. Но есть и другая тема, по другую сторону прилавка. Я о продавцах. Им сейчас нелегко. На дворе затянувшийся кризис.

Как известно, сегодня можно продать все, что угодно. Главное в этом деле — грамотная реклама. Можно задуматься о приобретении дома в любой части света, техники разного назначения, шоколадки. Лишь бы верилось в их необходимость и надежность.

Но если с предметами роскоши, недвижимостью и прочей чепухой все понятно (нужен совет хорошего друга, знакомого риэлтора или собственной жены), то с продажей услуг все намного сложнее.

Вы часто доверяете свое здоровье малознакомым докторам, парикмахерам, массажистам? Я писал здесь когда-то, что к нам приехали два деятеля, которые предлагали за очень скромные деньги создавать репутацию нашей клинике, разъезжая мимо нее в маршрутных такси и произнося хвалебные речи в адрес врачей и больницы.

А сейчас нам предлагают вообще широкомасштабную акцию популяризации клиники в интернете. Оказывается, за вполне реальные средства мы можем приобрести сотни и тысячи положительных отзывов о нашей деятельности на разных форумах и сайтах.

Говорят, на сегодняшний день это самое проверенное и эффективное средство рекламы, которым уже пользуются многие. Обученные этому делу девушки (а может быть и юноши) будут сидеть и ловить в сети наивные горячие головы жаждущих красоты. А называют этих ловцов «агенты влияния».

В пятницу оперировал пациентку, которой в феврале прошлого года в Италии с целью увеличения груди ввели Макролайн. Если помните, в ноябре она обратилась к нам по поводу асимметрии груди, уплотнения геля с одной стороны и миграция его за пределы подгрудной складки с другой стороны http://aliev-blog.ru/2010/11/13/makrolayn/.

Тогда же, после обследования, гель был удален пункционно с обеих сторон. Процедура прошла без особых сложностей. С обеих сторон было удалено по 150 мл. желеобразной массы. Договорились, что в феврале, если все будет в порядке, увеличим грудь имплантатами. Проблем не было. Накануне операции еше раз сделали УЗИ, где выявили по 2-3 милилитра оставшегося после удаления геля с каждой стороны. На операцию пошли без тени сомнения.

Делаю разрез в подгрудной складке и сразу понимаю, что передо мной измененные ткани. Пытаюсь аккуратно войти в слой между железой и мышцей, а попадаю в небольшую полость, заполненную гелем.   Оттуда  после удаления геля вхожу в пространство, стенки которого представлены плотной капсулой. Взял небольшой ее участок на биопсию. Капсула по характеристикам такая же, как после удаления низкокачественных имплантатов. Там, где ее листки срастаются, она очень жесткая. Там, где нет сращений имеются перемычки, как при удалении ПААГ.

Но самое неприятное меня ждало впереди. Постепенно разбираясь в лабиринтах множественных ходов я понял, что гель при введении попадал  в ткань молочных, в саму большую грудную мышцу, в пространство как  над, так и под ней. И теперь в этом безумном хитросплетении мне предстояло сформировать единую полость с равномерным покрытием для имплантата.

Операция продолжалась два с половиной часа. И это при нашем опыте. Слава Богу, все удалось. На сегодняшний день пациентка себя чувствует хорошо. Надеюсь, что и дальше с ней все будет в порядке. Но возникают вопросы: 1. Хорошо ли представляют себе »чудо-доктора», которые  вводят Макролайн, как гель распространяется в тканях и как он будет распределяться при следующих введениях (ответ я знаю, можете обращаться); 2. Хорошо ли они себе представляют, как изменяется ткань молочных желез после удаления геля или его рассасывания (приходите, раскажу); 3.  Что делать с этими изменениями дальше, кто будет брать на себя ответственность за их интерпретацию, кто за это ответит?

Продолжение следует. 

Когда меня просят рассказать о каком-то одном из наиболее запомнившихся мне случаев из личной практики, я сначала отношусь к этому легко и просто. Но когда начинаю перебирать их в голове, как на табло вокзала, один за другим появляются обрывки историй, которых за 35 лет моего пребывания в медицине накопилось очень много.

Какая-то часть из них изложена здесь. Повторяться не хочется. Расскажу об одном из ярких впечатлений, которое на меня произвела одна пациентка почти 20 лет назад. Но до сих пор оно мне очень дорого и я о нем часто вспоминаю.

Итак, начало сумасшедших 90-х годов. Я работал в отделении грудной хирургии в Институте хирургии им. А.В. Вишневского и уже пару лет занимался частной практикой на стороне. Ко мне по рекомендации приходит молоденькая девушка, модно одетая, с массивным брелком в руке от хорошей иномарки, деловая, но в глазах ее я сразу прочитал неуверенность, беззащитность, тревогу.

Первый же осмотр ее груди поверг меня в шок. Таких случаев я еще не видел и не оперировал. Одна железа величиной с грецкий орех, с вытянутой хоботком ареолой. Другая — большая, отвисшая, плоская. Кожа в сплошных растяжках. Я и сейчас посомневался бы, стоит ли за такое браться. А тогда жизнь была другая. За каждого пациента надо было бороться.

В общем, прооперировал ее. С одной стороны увеличил грудь имплантатом, с другой сделал подтяжку. На следующий день приезжаю на перевязку, весь дрожу. Получилось ли то, что хотел или нет. Снял бинты, наклейки. Вижу, получилось.

Пациентка подходит к зеркалу, смотрит. Начинает улыбаться и вдруг срывается в полный восторг. Через несколько минут она мне заявляет, что ей срочно надо в Домодедово, встречать прилетевших друзей. Я, как мог отговаривал, но понял, что бесполезно и уехал.

Приезжаю на следующее утро посмотреть ее. Зашел в палату и не узнал. Передо мной стоял совсем другой человек. Куда девались прежние неуверенность и робость. Она с каким-то опасным блеском в глазах стала рассказывать мне, как вчера в Домодедово, стоило ей выйти из машины, все мужчины смотрели только на ее грудь. Что она стояла и упивалась этими взглядами. Что раньше на нее никто из мужчин никогда так не смотрел. Даже в ее голосе появились знакомые мне хищные нотки.

Мы и сейчас общаемся. У нее потрясающая красивая и крепкая семья. Очень любящий муж и двое прекрасных детей. Мне очень льстит, что муж до сих пор не догадывается о присутствии в груди его жены силиконового имплантата. Обоих детей она добросовестно кормила грудью. И всегда, при каждой встрече она мне говорит, что без той операции её жизнь не сложилась бы. Вот такая история.

До сих пор пребываю в глубоком нокдауне от увиденного вчера в программе «Специальный корреспондент» с Марией Ситтель. Мне плохо как от самих фактов, так и от комментариев. В очередной раз говорю здесь: » Мария, Вы занимаетесь очень ответственным делом, но все ли Вам по силам.»

Взявшись за тему: нужна ли нам частная медицина, для начала показали чисто криминальную историю про «Мерамед» (как будто московские власти не знали, что стояло и стоит под этой структурой). Да она и сейчас существует, только под другим названием.

Потом для демонстрации состояния дел с частными клиниками в Германии, показали историю про российского мальчика, которого с онкологическим диагнозом долго лечили в России, а затем отправили в немецкую клинику, где он погиб от сепсиса. При этом, не дожидаясь биологической смерти, его на глазах у матери отключили от аппарата искусственного дыхания, сказав, что в договоре не оговорена продленная вентилляция.

Третья история была самой тяжелой. В прошлом году, в центре Москвы женщине из Киргизии делают аборт. Она погибает сразу в клинике. Ее кидают в багажник автомобиля медсестры и вывозят тело на помойку. И все это на глазах у свидетелей. А потом объясняют, что и доктор и пациент лица неизвестные, забрались в клинику через форточку.

Что такое нокдаун в боксе я раз испытал на себе. Это когда в голове туман, ты все слышишь и видишь, стоишь на ногах, но драться тебе не дают. И это состояние при встрече с действительностью в области столичного здравоохранения продолжается у меня уже не один год. И не только от криминальных фактов, но и от самой организации.

Но вернемся к программе. Зная заранее, что подготовлен материал именно такой силы и тяжести, неужели больше некого было пригласить в студию для его обсуждения. Или остальные (которые стоят у власти) отказались. Тогда назовите нам их имена. Но те, кто был в студии, какие бы не были у них ученые степени и звания, не могли дать адекватные комментарии.

И еще об одном. Наверное о главном. Нет ничего плохого в частных медицинских клиниках, если они организованы грамотными врачами, хорошо оборудованы, соблюдают все правила и законы. Примеры такие тоже имеются и у нас и за рубежом. Но сейчас пытаться организовать такие клиники в России могут только особы приближенные к власти или к криминалу. Вот отсюда и размышляйте о том, какая может быть у нас частная медицина.

Оксана сказал(а):
Январь 19, 2011 в 10:47 pm e
Глубокоуважаемый Таир Рафикович! Абсолютно не понятно Ваше негативное, точнее фанатически агрессивное невосприятие препарата Макролайн. Известно ли Вам, что в России проведено проспективное исследование по использованию данного геля с целью коррекции молочных желез. Метдика проведена 30 пациенткам. Только у одной женщины было отмечено смещение геля. В остальных случаях косметический результат был оценен как положительный. Сроки наблюдения за пациентами составили от 3месяцев до 1 года. У всех пациентов был проанализирован уровень гиалуроновой кислоты крови до и после введения препарата Макролайн. Диффузии вводимой экзогенной гиалуроновй кислоты в лимфатическую систему и далее кровь не отмечено ни у одной пациентки, что свидетельствует как минимум о безопасности введения больших объемов гиалуроновой кислоты.
Неужели не бывает смещения имплантов? Мне как маммологу приходилось видеть этого предостаточно. А еще случаются повреждения капсулы импланта, иногда самопроизвольные, и весь гель перемещается в ткани молочной железы. Жуткое зрелище. А еще бывают нагноения послеоперационной раны, келоидные рубцы, фиброзирование иплантов. Или Вы не предупреждаете своих пациентов о таких исходах? По Вашему только барыги наживаются на бедных пациентах, используя препарат макролайн, а Вы, вероятно всем делаете операциии совершенно бескорыстно, т.е. бесплатно? Нельзя судить о препарате на основании одного неудачного случая. Я не рекламирую его, просто сначала нужно разобраться в его достоинствах и недостатках, а затем уже вынести ему аргументированный вердикт: стоит или не стоит его использовать.

Отвечаю:

Кто-бы сомневался, что эта тема не будет находить защитниц и борцов за «справедливость», но вся чудовищность последнего комментария состоит в том, что его написал врач-маммолог!

Да, я фанатически и агрессивно всю жизнь буду отстаивать право пациентов на то, чтобы они знали все особенности любой операции, манипуляции, инъекции, препарата и т.д. Да, я уже слишком давно знаю, как в России проводятся «исследования» по использованию различных гелей, имплантатов и чего угодно для коррекции молочных желез.

Один Ваш пример чего стоит: » Методика проведена 30 пациенткам. Сроки наблюдения от 3 месяцев до 1 года. У одной он уже сместился.» Кстати, у нашей пациентки он тоже сместился с двух сторон. Она тридцать первая! Вам не страшно?

Послушайте, доктор, имейте совесть, как не стыдно Вам, врачу-маммологу, защищать введение в область молочных желез с целью увеличения груди любых безоболочечных средств. Мы даже не о диффузии здесь говорим, а об элементарных затруднениях в диагностике таких желез, о миграции вещества куда-угодно, о возможном развитии инфекционных осложнений.

А теперь об имплантатах для увеличения груди. Их смещения после работы грамотного специалиста крайне редки (моя статистика: на 2000 операций- 5 случаев) , разрывы оболочек современных имплантатов не опасны, т.к. когезивный гель никуда не течет, приходите, я Вам продемонстрирую. Случаев инфекции после увеличения груди в моей практике — 3; келоидов — 0; фиброзов капсул (на более 1500 пар имплантататов Mc Ghan, Mentor) — 2.

Вы совершенно правильно называете людей, наживающихся на бедных пациентках, использующих препарат Макролайн барыгами. У них волчий аппетит. Они хотят каждый год за введение геля получать столько, сколько стоит одна увеличивающая маммопластика, после которой мои пациентки счастливы не один десяток лет. Именно поэтому я не собираюсь делать операции по увеличению груди бескорыстно, т.е. бесплатно, имея такой опыт и статистику.

И последнее, о Ваших разборках в достоинствах и недостатках препарата Макролайн. Не сомневаюсь, с помощью таких, как Вы, будет искалечен еще не один десяток женщин. Но и вердикт тоже будет вынесен, и я надеюсь, справедливый. Продолжение будет.