Ко мне из Баку приехал мой папа. Ему 80, он у нас молодец. Вот решили ему глаза подлечить. Планировалась операция по замене хрусталика. Решили мы с ним накануне вдвоем съездить на выходные на дачу. Вечером, в обстановке покоя и тишины, за чашкой чая произошел этот разговор.
Я сам поднял разговор о том, что верую, но не вижу никакого смысла поддерживать, проповедовать или слепо выполнять требования какой-либо религиозной конфессии. В каждой из религий есть то, что продиктовано жизненной необходимостью. Заповеди, молитвы, посты — в них путь человека к духовному и физическому очищению. Жертвоприношение — это язычество.
Я благодарю отца (и маму христианку) за то, что им не пришло в голову провести со мной ни один из религиозных обрядов, который заставил бы меня с детства причислять себя к мусульманам или христианам.
Я смотрел в его глаза и не побоявшись вызвать гнев (ведь он мусульманин) спросил его: » Что, разве молящиеся иудеи, буддисты, мусульмане, христиане обращаются не к единому Богу?» Ответ был утвердительным
Я спросил отца: » Разве имеет право кто-нибудь своей волей и насильственно (ведь, что крещение, что обрезание — это насильственные действия) противопоставлять одного человека другому? Может быть это кому-то нужно?» Он кивнул в ответ.
Тогда, что такое религия, ее конфессиональное устройство, как не один из рычагов власти? Это и есть религиозная власть. Как сказал недавно в эфире один политик:»…наша церковь стала аппаратом, выдающим прощение за грехи. Кому-то за немалые деньги. Кто из нас на видел бандитов в церкви или в мечети? Убил, пришел, дал денег, получил прощение и благословение.»
И раввины, и муллы, и представители других конфессий давно уже сидят вместе на одной скамеечке и потешаются над нами, «божьими тварями». А когда надо, они объявляют «газаваты» или крестовые походы. Но я вспомнил один эпизод из истории семьи отца.
В далеком 1915г. во время армянской резни мой прадед в Шуше, в подвале своего дома спас от преследований несколько армянских семей. А мой папа в 1989 в Баку вывозил соседей армян в аэропорт, спасая их от озверевших азербайджанских националистов. И в том и в другом случае они рисковали своей жизнью. Их к этому никто не призывал.
Да, когда-то большинство человечества было безграмотным. Не было никакого социального устройства. И тогда нашлись люди, которые решили привлечь к себе внимание собственным взглядом на наше начало. Появились первые заповеди, это первые человеческие законы, которые кто-то смог записать. Это было необходимо.
Но сейчас, когда человечество приблизилось к разгадке создания нашей Вселенной, получило антиматерию, нашло объяснение почти всем тайнам мироздания. Кому сейчас выгодно держать нас на привязи? Это выгодно всем властным структурам. И государственным и религиозным. Спросите: «Зачем?»
Слишком большая надстройка над народом во всем мире. Работают, сеют пшеницу, выращивают скот, добывают нефть единицы. Основная же часть населения стремится получать блага, оказывая друг-другу разного рода услуги. Но это тоже хлопотно. Вот и появились желающие управлять и теми и другими. При этом они очень неплохо устроились. И это стало очень заметно.
Механизмы, позволяющие им удерживать власть такие же древние, как само человечество. Оружие, силовые структуры, контроль над распределением, контроль над информацией. Но это уже другая история. О ней как раз и хотел сказать Леонид Парфенов при вручении журналистской премии им. Влада Листьева.
Все эти мысли были подняты, озвучены, пережиты нами на одном дыхании. История моей семьи имеет немало интересных фактов. Моя память, память моего отца позволяют нам на собственном опыте рассуждать об истории и политике. Самое главное, чтобы не терялась связь поколений. Чтобы больше детей могли вести разговор с отцом.